Закрыть
Авторизация
Логин:
Пароль:

Забыли пароль?
Регистрация

официальный сайт

Администрация Нехаевского муниципального района

Ресурс для слабовидящих

НЕХАЕВСКИЙ СОКОЛ

НЕХАЕВСКИЙ СОКОЛ 01.02.2018
Наша память

Считанные дни не дожил до юбилейной даты - 75-летия Победы советских войск под Сталинградом - один из  непосредственных защитников города-героя на Волге наш земляк Петр Прокофьевич Никифоров. 17 января  сердце фронтовика  остановилось, но память о нем навсегда останется в сердцах его земляков, нехаевских ветеранов, в душах  нас - его  многочисленных учеников, которых он на протяжении  лет учил любить и уважать историю большой и малой родины.

Петр Прокофьевич прожил достойную жизнь. Он защищал небо над Сталинградом, прошел всю Великую Отечественную войну, а после победного мая 1945 года трудился в школах района учителем, работал директором Луковской средней школы.  И даже выйдя на пенсию и уже проживая в соседнем городе Урюпинске, Петр Прокофьевич не забывал свой родной  район. С 2012 года он являлся почетным членом Нехаевского районного Совета ветеранов. Со страниц газеты «Нехаевские вести» мы не раз рассказывали о легендарном земляке, его ратном пути в годы войны и мирном учительском труде.

Сегодня, накануне очередного юбилея Победы в Сталинградской битве, мы хотим еще и еще раз отдать дань уважения этому замечательному человеку, который для всех нас был и остается примером для подражания, и предлагаем материал из архива газеты «Нехаевские вести».

НЕХАЕВСКИЙ СОКОЛ

О нем написано в газетах столько, что есть огромная опасность повториться, заштамповаться. Но не написать о нем – Петре Прокофьевиче Никифорове – я не мог. Не простил бы себе никогда, если бы не встретился и глаза в глаза не расспросил «последнего из могикан» о его военной доле, вообще о житейской судьбе. Потому что он - уникум не только в смысле героических дел, но и во многих других смыслах.

Нехаевский сокол! – прошелестело по рядам ветеранов-фронтовиков еще тогда, в далеком теперь 1988 году, когда Никифорова, переехавшего после смерти жены из станицы Луковской в г. Урюпинск, впервые представили новым знакомцам. «Да-а-а, – протянули тамошние герои, сами увешанные впечатляющими «иконостасами». – У этого, похоже, повесомее награды будут. Одних иностранных аж четыре: три медали и высший польский орден – Креста. Ну а об наших, кто бы сомневался: орден Боевого Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени (не путать с другим, II степени, что всем подряд участникам войны приказал выдать Горбачев)». Тогда, в 45-м, такой позолоченный орденок «весил» чуть меньше Звезды Героя и яснее ясного свидетельствовал о том, что носитель его – ни в коей мере человек не случайный, не штабной, а исключительно храбрый, геройский. Повторяю: исключительно!

И каждая из других наград: орден Красной Звезды, медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда» – тоже не последние в негласной солдатской «табели о рангах». За ними – не один подвиг, не один смертельный риск.

На войне всем «хорошо»! Всем достается по самое некуда! И пехотинцу, и подводнику, и саперу, и танкисту, и летчику, и артиллеристу… Да что там перечислять! Даже конюху или кашевару и то, порой, бывало горячо.

У летчиков – своя иерархия. Всеобщие любимцы, конечно же, истребители. Они ведут счет сбитым «мессерам» и «юнкерсам», о чем свидетельствуют ряды красных звезд на фюзеляжах, они после каждого вылета сдают в штабы пленку с «фотопулемета», фиксирующую блестяще выполненную «бочку», «мертвую петлю», «горку», все эти заходы в «хвост» с последующим логическим результатом: немец горит, немец колом летит с нашего неба к неласковой земле. За это у них и на гимнастерках тесно от ярких орденов.

У штурмовиков – иное. Эти, если можно так сказать, чернорабочие войны. Их провожают без фанфар и встречают тоже без оркестров. Штурмовики высоко не летают, зато и «работают» не по площадям, а конкретно. Конкретно по наглой морде, высунувшейся из люка танка, конкретно по длиннорылой трехоске с боеприпасами, конкретно по маршевой роте, на мгновение забывшей, чью дорогу она топчет.  Эрэсами их, гадов, изо всех пулеметов! Дави, гни эту сволочь к бурьяну. Чтоб штаны у них со страху отсырели, и хотелось ползти не вперед, к Сталинграду, а назад, драпать назад, ближе к фатерлянду!

О себе думать некогда. Тут все быстро происходит. Если, к примеру, истребитель осознанно выполняет маневр, тут штурмовик действует автоматически. Все мелькает внизу, как в калейдоскопе. Высота – ниже нижнего. Лупишь по живой силе и технике изо всех видов оружия. Разворачиваешься – и снова в ту «кашу», которую сам только что заварил. А навстречу тебе и «эрликоны» шпарят, и все остальное, что может стрелять. Даже из миномета могут достать – так низко над полем боя летят «Илы».

На Клетском плацдарме, когда наши войска изо всех сил пытались удержать натиск врага и не дать ему прорваться к Сталинграду, в одинокий «Ил-2» Петра Никифорова попала туча всяких пуль и снарядов. Тьма. Слишком уж отчаянным до безумия было его пикирование. Как бросок на амбразуру. Весь боезапас – по фашистам. А теперь можно и помирать! Но не зря самолет «Ил-2» называли летающим танком. Разваливаясь на огненные куски, он все-таки вынес летчика на ту высоту, где он, Петр Никифоров, уже чуток придя в себя, сумел воспользоваться парашютом.

Было это в сентябре 42-го, а зимой, уже в самом Сталинграде, точнее, прямо над Мамаевым курганом, штурмовик, пилотируемый лейтенантом Никифоровым, был сбит снова. На этот раз высота была так мала, что «Ильюшин» просто вспахал собой снег  и мерзлую землю и даже не взорвался. Летчику, конечно, досталось. От удара – контузия, перегрузка на все тело. Пришлось несколько недель плашмя лежать за Волгой на госпитальной койке.

Ну и о третьем разе как же не сказать. Было это в 1944 году, во время Ясско-Кишиневской наступательной операции. Тут пришлось сцепиться молоденькому офицеру (а шел тогда Никифорову 23-й годок) с отборными германскими асами. Ну не удирать же, в самом деле! А те трусоватые ребята, хоть передки их самолетов под страшилища имитированы. Поняли, что «летающий танк» не свернет, идет в лобовую атаку – и открыли огонь издалека. Никифоров тоже пульнул в их сторону из пушки и из пулеметов, но немцам повезло больше. Тот, что шел в лоб, на «мессершмитте», попал из пушки прямо в бронестекло фонаря. И вдребезги! Ну а уже потерявший управление «Ил-2» спокойно добил в вираже немецкий истребитель новой модификации «Фокке-Вульф -190». Правда, и на этот раз самолет не взорвался, по наклонной пропахал по разнотравью и остановился, как такси. Выходи, дескать, пилот, едрит твою… Кстати, эту машину в конце концов спасли подбежавшие наши автоматчики, затушили огонь, потом переправили на рембазу.

Тут-то, среди матушки-пехоты, узнал Петр Прокофьевич еще одну правду (а сколько их, этих истин, пришлось постигать в ходе войны?!): кормили пехотинцев плохо.

– Когда оклемался чуток, – рассказывает ветеран, – они меня к кухне своей поближе, дескать, не желаешь ли пообедать?! Я, конечно, проголодался, но когда увидел, что там у них в котелках, – честно говоря, оторопел. Простите за сравнение, но я подумал, что иная хозяйка поросятам поаппетитнее и посытнее готовит. Короче, поблагодарил я своих новых друзей, но от трапезы отказался. Наоборот, выложил на траву весь свой продпаек – шоколад, галеты, сгущенку, тушенку: угощайтесь, говорю, ребята. И они как накинулись!.. Пацаны ведь совсем, только-только призваны. Я-то перед ними старик…

И в самом деле, если по годам считать, то Никифоров был старше этих солдатиков ненамного, но вот по военному опыту, по трагическим и победным зарубкам в своей биографии получался он для них седовласым профессором. Как ни крути, а ведь войну-то Никифоров начал сразу тогда, в июне 41-го. Хорошо помнит, как наголо брился он воскресным утром (мода была у молодых летчиков такая – чтоб, как арбуз, голова блестела), уже в мыле весь, а тут слышит – сгуртовались бойцы вокруг политрука. Тот первым и произнес  это слово: война!

– И вы думаете, кто огорчился или там испугался? Да наоборот: ура кричали! Ну теперь, дескать, покажем этим немцам, как на соседние страны нападать. И уже через несколько дней – в бой, – вспоминает ветеран.

Тут Петр Прокофьевич вдруг грустнеет, тяжело вздыхает.

– Эх, кабы тех ребят тогда, в 41-м, сберечь было можно, а уж в бой бросить в 45-м. Каких парней теряли! И как? Тут уж госпожа Высокая Политика вмешивалась. Вот, например, все знают, что в июле 1941 года наша дальняя авиация, проходя над Балтикой, демонстративно бомбила Берлин. Немцы уже Минск взяли, на Смоленск прут, а мы Берлин бомбим. Согласен, это был правильный жест – пропагандистский. Но какого черта нашу бомбардировочную авиацию (а я служил тогда под Воронежем в бомбардировочном полку) бросали на Румынию? Разве это реально: пройти над Украиной и Молдавией и донести бомбогруз до нефтедобывающего района Плоешти? Конечно, утопия. Немцы нас и «мессерами» кусали, и заградительными зенитными дивизионами на Дунае расстреливали. Короче, даже до цели не добрались «сталинские соколы» ни разу. Растуразят за нами ихние истребители, а мы бомболюки освобождаем, кидаем бомбы, куда попало, а сами – в разные стороны. А они нас встречают на подлете к нашим же аэродромам и щелкают, как орехи. Обидно! Самолет «ТБ-3» тихоходный – до 150 км в час, а экипаж по 8-12 человек. Живьем горели. Одним словом, к октябрю 1941 года наш полк потерял все до единой машины, а из личного состава осталось два раненых летчика и я, штурман. Вот тогда, после расформирования части, и послали меня переучиваться на штурмовика.

…– Последние бои были под Берлином. В составе польской воздушной армии утюжили мы Зееловские высоты – самый мощный укрепрайон гитлеровцев, – продолжал рассказывать героический летчик. – А когда сломали им там хребет, и войска хлынули в столицу Германии, нам, пилотам  штурмовой авиации, до минимума урезали боепаек. Чтобы, значит, поменьше по жилью, по мирному населению попадало. Больше стращали ревом своих пикирующих «Илов». Немец-то уже пугливый пошел, не тот, что в 41-м…

Во время нашей долгой беседы Петр Прокофьевич рассказал еще много-много всего, что было бы по-настоящему интересно всем нам, наследникам его славы. И про то, как на его глазах на аэродроме у Старой Руссы решился на гибельный взлет – навстречу вражеской армаде – сын М.В. Фрунзе Тимур. Самолет его набрал не более 70 метров высоты и рухнул, взорвавшись на взлетном поле.

Был Никифоров и свидетелем курьезного случая, когда в их часть прилетел для инспекционной проверки молоденький майор Василий Сталин. И вот пока он начал с посещения летной столовой, один стажер взял да и врезался на стоянке в его самолет – срубил винтом часть крыла. Ну, думали, все: пристрелит именитый начальник нашего неумеху. И правда, сначала наорал Василий на новичка, а потом отошел: чую, говорит, хорошим летчиком станешь. И не применил строгое наказание, простил.

Сам Петр Прокофьевич тоже по жизни многих прощал. И многое. А вот ему закавыка из памятного 37 года поперек судьбы, похоже, не раз вставала. Дважды командование, как совершившего более 120 боевых вылетов, представляло его к званию Героя, да оба раза бдительное око спецорганов спотыкалось о фразу в личном деле: отец, Прокофий Васильевич, расстрелян как враг народа. А какой он был враг, казак-плотник из хутора Суховского-2, отец пятерых детей? Что-то где-то не так щелкнуло в гигантской карательной машине, и взяли вовсе не того. Тихий был человек, и уж ни в каких заговорах против Советской власти точно не состоял. А поди ж ты, забрали ночью, увезли в Сталинград и там, в каком-то подвале, по приговору трибунала застрелили. А через пять лет сын того самого «врага народа» дважды горел в самолете, защищая этот город. А заодно – и честное имя отца!

Удивляюсь: человеку 83-й год пошел, а высокий и стройный.

– Рост какой? – спрашиваю Петра Прокофьевича.

– Как был в молодости – метр восемьдесят, так и остался, – отвечает.

Ну не чудо ли? Поневоле подумаешь: может, оттого и случилось оно, это чудо, что в годы лихолетья, несмотря на страшные испытания и удары судьбы, оставался Петр Прокофьевич несгибаемым, бесстрашным воином, всему миру  доказавшим непобедимость русского оружия. А потом долгие-долгие годы учительствовал, не только передавая своим питомцам добротные знания по учебным предметам, но и ежедневно, ежечасно подавая пример высокой гражданственности. Не нотациями, не орденами. Просто одним своим присутствием.

Фото из редакционного и музейного архивов.

П. Суворов.

Материал предоставлен редакцией газеты "Нехаевские ВЕСТИ"




Возврат к списку

Законодательная карта   Поиск   Карта сайта